^ НАВЕРХ ^
Main image2 summer
Чтобы повернуть картину мира, надо сначала присоединиться. чтобы поднять ведро с водой, надо сначала наклониться к нему и взять.
Владимир Тарасов

Каяться никто не будет

Продолжение футурологической беседы о том, что скоро все мы станем честными и порядочными под дулом автомата, – в заключительной серии встречи гуру и ученика.

Борзенков: У государства какие-то обязанности по отношению к бизнесу существуют?

Тарасов: Эти рассуждения абстрактны.

Борзенков: Не совсем абстрактны в России. Политика последних лет воспитала поколение «новых совков» – людей с потребительским отношением к государству: «Государство устроило кризис и теперь должно для меня что-то сделать». А должно ли?

Тарасов: Реальное «должно» возникает, когда есть реальные наказания за неисполнение долга. А какое наказание для государства? Муки совести? Скорее, народ, вышедший на улицы. Всегда нужно опираться только на себя. Хотя я знаю, есть люди, которые отдают свою жизнь другим, – это лидеры, у которых нет семьи, детей. На таких можно полагаться.

Борзенков: А как, на ваш взгляд, изменится сейчас система мотивации?

Тарасов: Раньше люди тесно общались, сидели на лавочке, обсуждали что-то, ходили в один магазин, в одну церковь. Каждого человека знали 200-300 человек и обсуждали в своем кругу его семейное положение, вредные привычки, достоинства… Если он умирал, эти 200-300 человек знали о его смерти и вспоминали его. Сегодня мир другой стал. Человек умрет – месяц не знают о его смерти. Потому что с соседями по этажу не знаком, с коллегами не общается. Человек начинает бороться не за право на труд, здоровье, отдых, а за новое право – право быть известным кому-нибудь. Потому сегодня и считается, что лучше быть плохим и известным, чем хорошим и неизвест­ным. Для многих стало подсознательной проблемой: «Как так? Я взаимозаменяем в семье, на работе. Я могу ездить в дорогой машине, обедать в дорогих ресторанах, но я никто. Мир не изменится ни на йоту, если меня не будет». Люди страдают от осознания себя как ничтожества, как микроба в мире технологий. Мотивация будет строиться на том, чтобы дать человеку возможность почувствовать: он что-то значит в этом мире.

Борзенков: Как преподаватель, вы знакомы с тремя поколениями предпринимателей – постсоветским, затем моим – первыми selfmademen – и нынешним. Чем они отличаются друг от друга?

Тарасов: Среди нынешних гораздо меньше ярких личностей – все подстрижены под одну гребенку. Сложились правила игры, и у тех, кто им следовал, было все хорошо. Сейчас, если хотя бы одна яркая личность есть на курсе, это для меня уже большой праздник. Но совсем скоро мы увидим четвертое поколение с психотипом selfmademen. Когда появляются хорошие офицеры? Во время войны. Потому что личность вырастает, если на нее спрос со стороны окружающей среды. Ставку надо делать не на нынешнее поколение, к которому среда таких требований не предъявляла, а на следующее, которое еще только нарождается.

Борзенков: Думаю, проблема третьего поколения – неспособность отказаться от той системы знаний, которую они воспели в себе. Они же МВА все окончили и любят себя за это. Но сегодня это не значит почти ничего, капитализация таких знаний – ноль. Зав­тра будут востребованы новые знания.

Тарасов: Здесь еще одна сложность – подмена знаний на информацию. Получая информацию, люди думают, будто получают знания. Хорошо Марк Твен сказал об отличии знаний от информации. На вопрос, можно ли лечить по медицинской энциклопедии, он ответил: «Можно, но рискуете умереть от опечатки». Особенность информации в том, что она быстро забывается, но вся мировая система образования переходит с экзаменов на тесты. Главным становится «запомнить». После знаний есть еще один уровень – понимание. Он еще тяжелее дается. У меня есть курс по японским коанам и Макиавелли. Студентам говорим – прочитайте предварительно. Они читают, им все ясно, но, когда начинаю объяснять смысл первой же фразы, сколько опыта, технологий за ней скрывается, оказывается, никто ничего не понял, когда самостоятельно читал.

Борзенков: Почему так?

Тарасов: Нюансы важны. Понимание этого приучает к тщательной работе с людьми. Становится понятно, что и откуда берется. Любая проблема вырастает из мелочи. Умеешь увидеть мелочь? Тогда не борешься с великими проблемами, а просто одну за другой устраняешь мелочи. Но многие живут по верхам, думают по верхам, делают по верхам. Глубоких продуктов такие люди не производят. Мы – поколение сборщиков. Никто уже не производит самолет целиком, как братья Райт, – в мире миллионы отверток, которые делают какую-то часть работы. А сборщики плохо представляют, что именно они делают. Поэтому так резко снизился интеллектуальный уровень людей. Мы разучились думать.

Борзенков: А чему сейчас полезно учиться? Понятно, что веселых шведов, проповедующих караоке-капитализм, который всех и накрыл медным тазом, уже никто не позовет. Что может сейчас пригодиться?

Тарасов: Настало жесткое время, и обязательно стоит пройти обучение переговорам в конфликтной ситуации.

Борзенков: Сумел договориться – деньги есть, живешь. Не договорился – денег не получил, умер.

Тарасов: Кроме того, на смену прежним технологиям придут технологии этичных продаж. Этому тоже стоит учиться. Сейчас репутацию вытеснил имидж. Имидж создается СМИ, и никто не ставит подпись и не ручается, что человек именно такой. Как только такая замена произошла, важнее стало быть известным, а не порядочным. Это перевернуло весь мировой бизнес. Раньше обманы в бизнесе были единичны и воспринимались как грех и отклонение от нормы. А сейчас этическая норма понизилась, и то, что раньше считалось отклонением, стало нормой. Уже перестало удивлять, что топы воруют у компаний. В Эстонии был случай, когда выяснилось, что при обмене валюты банки на какую-то долю процента массово обманывали клиентов. Через суд этот вопрос был поднят, суд признал вину банков, но закончилась история всего лишь ненастойчивой рекомендацией банкам: вернуть деньги. Нравственный уровень мирового бизнеса опустился ниже ватерлинии. Из-за этого и коллапс. Это отчасти осознается…

Борзенков: Уверен, что вообще не осознается. Я впервые слышу это.

Тарасов: Осознается. И первая ласточка – законодательство, связанное с отмыванием денег. Затем – частичная ликвидация банковской тайны. Следующее, что я ожидаю, – уголовная ответственность для СМИ, ставших легальными соучастниками уголовных преступлений. Одно из них – информационная поддержка терроризма. Если публикуются имена террористов и той организации, которая взяла на себя ответственность за теракт, террористам это помогает стать известными и получать спонсорскую помощь. По моему прогнозу, гайки СМИ начнут закручивать не позднее чем в ближайшие лет пять-десять.

Борзенков: А с этикой что?

Тарасов: Мир развивается, и прослеживать не­этичные ходы гораздо проще. Сейчас и так все фиксируется электронными письмами, видеокамерами, компактными хранителями памяти. Еще немного, и каждый шаг будет документирован и записан. Я слышал, появились приставки к телефонам, которые по изменению тембра голоса могут определить, если человек врет.

Борзенков: Вы думаете, мировая бизнес-элита признает, что именно неэтичность привела ее к тому, что есть?

Тарасов: Признает. Иначе она погибнет.

Борзенков: Не кажется мне, что она признает…

Тарасов: Признает, но непублично. Каяться никто не будет. Официально бить себя в грудь – тоже. Но появятся технологии, которые станут следствием этого признания.

Борзенков: Получается, что раньше гарантом этики в бизнесе была репутация, а сегодня – технологии. Люди не захотят стать этичными. Их просто заставят.

Тарасов: Еще одно мое наблюдение – формирование горизонтального управления миром. Каждый предприниматель запускает свою технологию, и сильнейшая – выживает. Нет такого, как в прежние времена: как король сказал – так и будет. Президенты становятся бессильными. Их возможность влиять уменьшается с каждым днем. Ритуально сохраняется – как сказал, так и будет. Но что сказал? Сказал не то, что хотел, а то, что вынужден сказать.

Борзенков: Пример технологии можете привести?

Тарасов: В одном из крупных американских городов есть неблагополучный и неухоженный район, где муниципалитет обещал провести благоустройство, но так ничего и не делал. Однажды к мэру пришла депутация чернокожих и предупредила, что если мэрия не начнет благоустройство, то в субботу жители района отправятся в аэропорты города и займут очереди в общественные туалеты, и ни один пассажир, сошедший с самолета в этом славном городе, не попадет в туалет! Мигом приехали и все сделали. Как во время пожара вещи вытаскивают быстрее, так и здесь. Будущее за такими людьми и за подобными способами решения проблем. Скоро мы это почувствуем!